Магазин звал клиентов яркими вывесками. Креветки дальневосточные - двенадцать рублей за килограмм! Помидоры краснодарские - одиннадцать рублей! Огурцы, вкусные, Китай, так вообще по десять! «Небывалая акция!» - гласило объявление на зацарапанной чёрной двери. Одна женщина была столь обрадована такой возможностью, что ринулась бегом внутрь. Каково же было её удивление, когда кем-то растянутая на входе тончайшая проволока отделила её взволнованную голову от остального тела!

Эта голова, тем не менее, продолжала осуществлять процессы восприятия, и видела, что тело сначала бежало само по себе, делая покупки, и только затем, будто недоброкачественная карусель, упало на бок с полной корзиной в руках.

Одна неопознанная женщина пришла в магазин за покупками. Магазин был хорош – полки его были заставлены пищей с ног до головы. Женщина была здесь впервые и взмахнула руками от восхищения. Взмахнула руками, потеряла равновесие, споткнулась, упала и раздробила себе череп о ступеньки.
Собралась целая толпа людей. Бабульки, несколько зрелых мужчин, женщины, мальчики, пришедшие тайно купить сигарет и гандонов… В общем, общество разношёрстное.
Они склонились над телом, раскрыв рты. Кто-то пошатнулся, грозясь упасть в обморок. Мужчина – тот, что в панаме, от переживаний снял очки и стал их протирать. А одна женщина прошептала: «Дайте же ей воздуха!», но сделала она это настолько невыразительно, что никто не обратил на её слова внимания. Все были поглощены разглядыванием трупа.

Одна женщина…

Сначала она как-то никак не могла привыкнуть. Потом – да, привыкла. Человек ведь существо такое – привыкает ко всему. Например, в одном фильме парень зарабатывал тем, что убирал с трасс трупы диких животных, безвременно задавленных. Чисто теоретически это ничего. Однако, на практике это означает постоянные посещения захоронения открытого типа. Там смердит, там повсюду свидетельства смерти, там остовы накренены и сочатся… И постепенно под твоими ногтями накапливается едкая трупнина, зубы твои чернеют, и ты уже как бы и не человек, ходишь себе с ножом и всё поглядываешь из стороны в стороны – не завалялся ли где ненужный труп…

Вот, всегда я боялся рутинной работы…

А тут недавно случай был. Захожу в супермаркет поздно ночью - в круглосуточный супермаркет. Пожилая женщина следом за мной какая-то заходит - я ей дверь придержал, а за ней - крупный мужчина с не очень хорошим выражением лица, облачённый в кожаную куртку.

Хочу встретить Новый год среди поэтов. Хочу слушать их прогорклые стихи и видеть, как души их мечутся в теснотище грудных клеток - впалых от ума, совести и гипертрофированного эстетического чутья. Они ведь все больные, эти поэты. Их взгляды лихорадочны, плечи невероятно узки, а ноги и руки - тонкие, как спички. Ногти поэты состригают редко, но держат их в величайшей чистоте. Любого из поэтов можно легко поднять за волосы и сдуть на самое небо...

Поэтами, скатанными в шарик, можно стрелять из рогатки и лучше всего в птиц. Поэту всегда ужасно больно, когда он раздавливает красивую птицу. Он падает на землю и плачет. Тут его можно подобрать и выстрелить им ещё раз. Можно вышибить поэтом стекло или разбить фонарь.