Вместо всего

Хочу встретить Новый год среди поэтов. Хочу слушать их прогорклые стихи и видеть, как души их мечутся в теснотище грудных клеток - впалых от ума, совести и гипертрофированного эстетического чутья. Они ведь все больные, эти поэты. Их взгляды лихорадочны, плечи невероятно узки, а ноги и руки - тонкие, как спички. Ногти поэты состригают редко, но держат их в величайшей чистоте. Любого из поэтов можно легко поднять за волосы и сдуть на самое небо...

Поэтами, скатанными в шарик, можно стрелять из рогатки и лучше всего в птиц. Поэту всегда ужасно больно, когда он раздавливает красивую птицу. Он падает на землю и плачет. Тут его можно подобрать и выстрелить им ещё раз. Можно вышибить поэтом стекло или разбить фонарь.

Поэтов можно расставлять, как кегли, и срезать их из ружья. Или связывать их в пучок и подметать пол. Они при этом стонут и пульверизируют cтихами. Если порвались шнурки – поэтом можно зашнуровать обувь. На поэте можно повеситься, можно сушить бельё или использовать поэта для прочистки зубов как гигиеническую нить. В некоторых восточных цирках поэты зарабатывают на жизнь в паре с канатоходцем.

Поэтов беречь не надо. Потому что когда они умирают, им делается только лучше. Вообще любое мучение идёт поэту впрок. Любая сколько-нибудь заметная травма обращается в прекрасные строки, а унижение, пропущенное через жернова поэтической души, становится меткой метафорой или афоризмом. Если оттаскать поэта за волосы, он непременно сядет писать стихотворение, ведь поэтическая душа – это струна, а чтобы струна зазвучала, её необходимо как следует натянуть и ударить по ней чем-нибудь тяжёлым.